2a9c932b     

Кононенко Максим - Танго



Максим КОНОНЕНКО
ТАНГО
1
И тогда мы решили убраться. Убраться подальше. Саша сказал, что все
могут рассчитывать на него, это было замечательно, конечно, он редко бывал
таким чудным, но его машина все равно не вместила бы нас всех, да и
глубоко в лес в ней не заедешь. Поэтому мы решили угнать грузовик.
Возражал один Леня, он говорил, что в грузовике не будет радио, а без
радио мы все пропадем, но его никто не послушал, его заорали все и пошли
искать грузовик. Никто из нас раньше этим не занимался, поэтому все громко
решали, какой именно грузовик и как нам его открыть, и кто, наконец, сядет
за руль. И хорошо, что мы были не в центре, темно уже было, ночь почти,
нас никто не остановил ни разу. Они все спорили, а я шел молча, мне было
все равно, какой грузовик, все равно, убираться или нет, может здесь было
бы интереснее, я думал об Аньке, она тоже шла молча и о чем-то думала,
хотя могла и не думать ни о чем - этого никто никогда не знал. Нет, я
совсем не любил ее, нет, просто интересно мне было, как она может. А она
молчала почти всегда, курила одну за другой и молчала, но постоянно была с
нами, никуда не девалась, мы даже не знали, где она работает и работает ли
вообще, но это раньше, сейчас-то никто уже нигде не работает, осталась
только одна работа - солдатом, а солдатами мы быть не хотели. Мы никогда
не хотели ими быть.
Погода была полное дерьмо, середина октября, холодно и сыро, какое-то
страшное небо, как раз подходящее для угона грузовика. Двигались мы мимо
бесконечного бетонного забора с такими геометрическими штуками - на каждой
панели по двадцать одинаковых угловатых штук, пять по горизонтали и четыре
по вертикали, я считал их от нечего делать. Я всегда запоминал такие вот
бессмысленные вещи, вроде номера паспорта или количества ступенек в
лестничном пролете. Или удельный вес бальсового дерева, хотя никогда в
жизни не видел такого дерева. А теперь вот количество штук в заборе. Я шел
и смотрел на забор, думал об Аньке, о том, какая она голая, а остальные
спорили, громче всех Саша, он всегда давил своей громкостью, возражать ему
не хотелось. Не было сил. Мы все отупели за последний год, отупели
бесконечно из-за постоянной работы, пива и телевизора. Последние две
недели телевизор показывал одни древние балеты, работать никто не ходил, а
пиво запретили продавать. То есть, конечно, не пиво продавать, а продавать
что-либо вообще, кроме хлеба, крупы и тому подобной дряни. Многие, кто не
хотел с этим мириться, ходили грабить склады. Собирались по нескольку
десятков, а то и сотен и шли на пролом, раскидывая охрану и забирая все,
что попадалось на пути - как муравьи. Мы не ходили. И вот теперь, когда
солдаты расстреляли какую-то очередную митингующую толпу в Выхино - ближе
к центру уже невозможно было, мы решили убраться. Куда-нибудь вглубь,
подальше от Москвы, туда, где не было еще пока солдат. Просто так выехать
из Москвы было нельзя, надо было прорываться. А для этого нам нужен был
грузовик.
Первым его увидел Рудольф, вернее, не Рудольф, а Роди - как-то так
его звали, это я называл его Рудольф, потому что не знал точно, Роди или
Руди. Он был ирландец, его притащил Алексей к кому-то на день рождения,
по-моему, к Петрову, и Рудольф остался - понравилось ему с нами пить.
По-русски он не говорил почти, но в этом не было большой проблемы,
поскольку все мы могли объясниться с ним и на английском. Он стал бы
террористом, этот Рудольф, если бы вернулся к себе в Дублин, или Ольстер,
или куда та



Назад